Архивы Урала. Екатеринбург. 2026. № 30. С. 130–133.

научный сотрудник ГКУСО «ГАСПИСО»
С. Ю. Сильницкая

Сегодня слово «война» вызывает ужас, ассоциируясь с болью, разрушениями и невосполнимыми утратами. Однако для молодых людей, живших до начала тех страшных событий, оно было лишь отвлеченным понятием. Их мир состоял из мирного неба, беззаботности и планов на будущее. Внезапно в один миг эта идиллия рухнула, и война ворвалась в их жизнь, принеся с собой нечто немыслимое. Фонды Государственного архива социально-политической истории Свердловской области (ГАСПИСО) хранят воспоминания, позволяющие нам ощутить тот первый, шокирующий момент, когда на людей обрушилась жестокая реальность войны.

Ключевые слова: война, воспоминания о войне, первый день войны, Великая Отечественная война, СССР.

Труженица тыла Е. Ф. Шабалина делится воспоминаниями о первых днях войны, которые навсегда врезались в ее память. В 1939 году она окончила школу и поступила в Свердловский государственный университет. Е. Ф. Шабалина вспоминает, как 20 июня 1941 года она завершила второй курс физико-математического факультета. Все студенты сдали экзамены и вышли на каникулы, наслаждаясь прогулками по городу, радостью лета и свободой от учебы. Она вернулась домой с букетом желтых купавок, которые стали для нее символом той легкой и беззаботной жизни, завершившейся на следующий день — 22 июня. Этот день, начавшийся с привычной летней тишины, стал точкой невозврата, разделившей жизнь на «до» и «после» [1, c. 14].

День начала Великой Отечественной войны для Лидии Федоровны Ануфриевой ознаменовался не только тревогой за судьбу Родины, но и личной драмой, развернувшейся на чужой земле. В тот роковой июнь 1941 года она находилась в Финляндии, куда ее отчим, человек ответственный и предусмотрительный, был направлен на строительство аэродрома в городе Гангут. Гангут, ныне известный как Ханко, в те дни оказался на передовой. С началом войны город был оккупирован немецкими войсками. Для семьи Лидии Федоровны это означало не только угрозу, но и полную неопределенность. Сухопутные пути эвакуации, в частности железнодорожное сообщение, были перекрыты. В этой критической ситуации отчим принял единственно верное, но крайне рискованное решение: покинуть Финляндию морем. Собраться в спешке, под постоянным обстрелом, было непросто. Город, где они жили, подвергался атакам, и семья была вынуждена искать укрытие. Несколько дней они провели в подвале, ожидая затишья. Когда огонь стих, отчим, не теряя ни минуты, повел семью в порт. Надежда на спасение появилась в лице ремонтной баржи. Отчиму удалось договориться с ее экипажем о перевозке. Однако, как это часто бывает в условиях войны, даже кажущийся безопасным путь оказался полон опасностей — в воде были мины. Лидия Федоровна вспоминает: «Было их много: черные, рогатые; матросы шестами их отгоняли от борта» [2, c. 4].

Каждое движение баржи, каждый всплеск воды мог стать последним. Воспоминания Лидии Федоровны Ануфриевой — это не просто рассказ о личной эвакуации. Это живое свидетельство того, как война врывается в жизнь обычных людей, ставя их перед выбором между жизнью и смертью. Это история о мужестве и находчивости; о стремлении сохранить семью в самых немыслимых условиях. И, конечно, это напоминание о той цене, которую пришлось заплатить за мир; о тех опасностях, которые преодолевали наши соотечественники, оказавшись в эпицентре событий. Путь через мины на ремонтной барже стал для семьи Ануфриевых символом их борьбы за выживание.

22 июня 1941 года для миллионов советских людей стал точкой невозврата, разделившей жизнь на «до» и «после». Для 15-летней Валентины Вальтеровны Шубиной это воскресенье началось с радости, предвкушения и беззаботного веселья, которое в одночасье было разорвано страшным словом «война». «Мне было 15 лет, и это был воскресный день, который начался радостно», — вспоминает Валентина Вальтеровна [3, c.7]. В тот день в их доме царила особая атмосфера. Отец, желая порадовать семью, сделал долгожданную покупку — патефон. Это было событие! В те годы патефон был не просто музыкальным аппаратом, а символом праздника, источником радости и развлечения. И, конечно же, в доме Шубиных тут же начались танцы. Музыка наполняла комнаты, смех и топот ног создавали ощущение полного счастья и безмятежности.

Но эта идиллия длилась недолго. Внезапно в комнату вошла мама. Ее лицо, вероятно, было искажено тревогой, а голос звучал непривычно строго и отчаянно. «Что вы тут танцуете? Война», — произнесла она слова, которые навсегда врезались в память юной Валентины. [4, с. 7].

Эти слова — «что вы тут танцуете?» и «война» — стали границей резкого, жестокого перехода от мирной жизни к суровой реальности. В одно мгновение музыка смолкла, смех замер, а беззаботное веселье сменилось шоком и непониманием. С этого момента жизнь Валентины и ее сверстников изменилась кардинально. Детство закончилось, уступив место суровым будням военного времени. Уже на следующий день или в ближайшие дни их класс собрала учительница. Теперь, после учебы, никаких прогулок, важно было готовить город к осаде, поэтому школьники выходили копать противотанковые рвы. Эти рвы, призванные остановить вражескую технику, стали первым физическим вкладом подростков в оборону Родины. Хрупкие девичьи руки, привыкшие к тетрадям и ручкам, теперь сжимали лопаты, вгрызаясь в землю, пытаясь создать преграду для надвигающейся угрозы. Но и это было только начало. Зимы в России суровы, и вопрос отопления стоял остро. Школьники, вчерашние дети, стали рабочей силой. Валентина Вальтеровна вспоминает, как они работали на торфоразработках и на лесоповалах. Торф, добываемый из болот, был ценным топливом для печей, согревающих дома и предприятия. Лесоповал — это тяжелейший труд, требующий силы, выносливости и навыков. Подростки, не имевшие опыта такой работы, рубили деревья, пилили бревна, таскали тяжести, чтобы обеспечить город топливом. Воспоминания Валентины Вальтеровны Шубиной — не просто личная история. Это свидетельство целого поколения, чье детство было украдено войной. Это рассказ о том, как обычные люди, вчерашние школьники, мгновенно повзрослели, взяв на себя непосильную ношу. Их танцы под патефон сменились изнурительным трудом, их беззаботность — осознанием ответственности за судьбу страны.

Особую роль в воспоминаниях о войне играет радио. Именно через него доносились первые вести о нападении, первые призывы к защите Родины. Для многих это было первое осознание масштаба происходящего. Голос диктора, звучащий не только с тревогой, но и с решимостью, становился символом начала новой, страшной эпохи. Люди собирались вокруг радиоприемников, пытаясь понять, что происходит, ища ответы на свои вопросы, которые еще вчера казались немыслимыми.

Вот как вспоминает этот день Михаил Михайлович Грогуленко, которого начало войны застало студентом педагогического института: «Помнится, это был воскресный, яркий солнечный день. Многие студенты, в том числе и я, готовились к предстоящему экзамену. В читальном зале включили громко радио, где проходил эфир выступления Председателя СНК тов. Молотова. Он сообщил, что Германия нарушила условия договора о ненападении и напала на Советский Союз без объявления войны. В тот момент все в зале замерли, с вниманием слушая радиовыступление. Реакция от полученного сообщения произвела на всех впечатление, равнозначное взрыву многотонной авиационной бомбы, разорвавшейся среди бела дня. Под впечатлением только что прослушанного мы находились в оцепенении. Долго не могли прийти в себя, а когда посмотрели друг на друга, то не могли узнать своих сокурсников. Почти у каждого изменился внешний вид, цвет лица, волосы поднялись над головой словно наэлектризованные. При этом тряслись руки и подкашивались ноги, глаза заволокло слезой. Многие стали заикаться. На этом закончилась наша сессия, да и не только сессия, но вся студенческая жизнь, а с нею и наша молодость» [5].

Следующая история о том, как сообщение репродуктора поменяло жизнь маленькой девочки и ее семьи. Родители Веры Александровны Гетманской, как и многие ленинградцы, летом 1941 года снимали дачу в Петергофе. 22 июня 1941 года утром они прибыли в Петергоф, предвкушая отдых на природе. Однако, выйдя на станции, увидели необычно большое скопление людей у репродукторов. В воздухе витало напряжение, тревога. И в этот момент прозвучала страшная новость: немцы напали на Советский Союз. Так началась война для семьи Гетманских. Как и многие другие семьи, родители Веры Александровны немедленно приняли решение вернуться в Ленинград. Город, еще вчера наполненный летней суетой, теперь готовился к обороне. Уже через неделю все подростки из школ после уроков выходили собирать песок из отвалов для тушения взрывающихся и горящих зданий. Всех подростков поставили на учет, проводили обучение по перевязке раненых, рассказывали, как обращаться с винтовкой. Вера Александровна, тогда еще совсем юная, вместе со своими сверстниками мгновенно повзрослела, приняв на себя тяжесть военного времени. Сегодня Вера Александровна Гетманская является членом президиума Ассоциации блокадников города-героя Ленинграда. Ее воспоминания — это не просто личная история, это часть коллективной памяти о мужестве и стойкости ленинградцев, переживших блокаду [6, с. 14].

Первые часы войны — это не просто хронологический отрезок. Это момент перехода от мира к войне, от неведения к ужасу, от юношеских грез к суровой действительности. Это точка невозврата, когда привычный уклад жизни рушится в одночасье, оставляя после себя лишь пепел и боль. Воспоминания, хранящиеся в фондах Государственного архива социально- политической Свердловской области, позволяют нам услышать голоса тех, кто пережил этот переломный момент. Они напоминают нам о хрупкости мира и о том, какой ценой дается его сохранение.

Используемые источники

1. Ленинградская блокада (900 дней и 900 ночей 1941—1944 гг.). Екатеринбург: Диамант, 1994. С. 14. ГАСПИСО. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 22.
2. Ленинградская блокада (900 дней и 900 ночей 1941—1944 гг.). Екатеринбург: Диамант, 1995. С. 4. ГАСПИСО. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 22.
3. Ленинградская блокада (900 дней и 900 ночей 1941—1944 гг.). Екатеринбург: Диамант, 1995. С. 7. ГАСПИСО. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 22.
4. Ленинградская блокада (900 дней и 900 ночей 1941—1944 гг.). Екатеринбург: Диамант, 1995. С. 7. ГАСПИСО. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 22.
5. Воспоминания о войне. ГАСПИСО. Ф. 1274. Оп. 04. Д. 5. Л. 2.
6. Ленинградская блокада (900 дней и 900 ночей 1941—1944 гг.). Екатеринбург: Диамант, 1995. С. 14. ГАСПИСО. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 22.